Поздний диагноз СДВГ: мои «странности» получили другое имя

Долгое время куски моей жизни не складывались в одну картину. Я могла на месяц или два с головой уйти в новое дело, а потом оставить его, когда появлялся другой интерес. Помню, как взялась за гитару и какое-то время играла почти постоянно, а затем меня куда сильнее увлекло вязание. Моя рабочая биография тоже выглядела разрозненной. Четырнадцать лет я проработала на одном месте, потом мне понадобилась перемена, и дальше были очень разные занятия. Тогда это не казалось мне историей. Скорее, доказательством того, что я не умею останавливаться на чём-то одном.

В начале 2025 года, когда мне было 38, мне поставили диагноз СДВГ.

Диагноз не заставил все эти главы внезапно выстроиться в ряд. Но он подсказал другой вопрос. Вместо того чтобы считать, что каждая смена фокуса, сорванный дедлайн, приступ внутренней суеты или брошенное увлечение говорят о моей ненадёжности, я могла спросить: не заслуживают ли некоторые повторяющиеся вещи большего терпения и более точного объяснения?

Это мой рассказ о том, как изменился язык, которым я себя описываю. Он не предлагает искать у себя СДВГ и не служит образцом для всех женщин, которым диагноз поставили уже во взрослом возрасте. Чужая история может подсказать важный вопрос. Ответить на него за другого человека она не может.

Ребёнок, который научился сидеть спокойно

В детстве во мне было много энергии. Я бегала из комнаты в комнату и хотела делать всё сразу. Примерно к шести годам я научилась сидеть на месте. Стала той девочкой, которая не отрывает носа от книги и может надолго исчезнуть в истории.

Теперь я понимаю, почему это воспоминание для меня важно. В чтении было куда направить внимание и куда уйти, когда хотелось тишины. Но это всё равно только моя память, а не клиническая подсказка, которую не заметили вовремя. Книги любят многие дети. Многие энергичные дети учатся сидеть спокойно. Само по себе это не объясняет, почему человеку позже бывает трудно с вниманием, внутренней суетой или обычными делами.

То же и с прежней версией меня самой: подвижный ребёнок, девочка с книгой, взрослая с множеством интересов. После диагноза эта история кажется связной. Но связность ещё не доказательство.

Жизнь, которая казалась мне слишком переменчивой

С возрастом моя непоседливость не исчезла. Она ушла внутрь: много мыслей одновременно, желание делать несколько вещей разом, внимание, которое в один день может целиком захватить дело, а в другой почти не поддаётся направлению. Мне всё ещё трудно удерживать фокус. Дедлайны могут ускользать. За это я часто себя ругала.

Диагноз дал название части этих трудностей. В этом было облегчение. И растерянность тоже. Я всё возвращалась к вопросу, как столько всего могло остаться незамеченным и не понимала, неужели я годами неверно себя читала.

Но диагноз не выдал готовое объяснение всему прошлому. Он не может задним числом доказать, что у каждой смены работы, каждого увлечения, каждой эмоции или тяжёлого периода была одна причина. Мне это и не нужно. Сдвиг был скромнее: личная несостоятельность перестала быть единственным объяснением.

Когда годами торгуешься с собой, это многое меняет. В следующий раз я буду дисциплинированнее. В следующий раз выдержу один и тот же режим. В следующий раз перестану отвлекаться, менять решения, усложнять то, что вроде бы должно быть простым. Диагноз не убрал эти трудности. Но обвинения, на которых держалась эта внутренняя сделка, перестали звучать столь убедительно.

Что даёт узнавание, а чего оно не может дать

К проблеме недораспознавания СДВГ стоит относиться всерьёз. В руководстве NICE говорится, что у девочек и женщин СДВГ может оставаться нераспознанным; исследования взрослых женщин тоже описывают сложные пути к диагнозу. Но единого «женского» проявления СДВГ не существует. Тихость, достижения, любовь к чтению, смена интересов, истощение, тревога, творчество или беспокойные мысли сами по себе не устанавливают диагноз.

Для оценки нужно больше, чем сходство с чужим рассказом. В актуальных клинических рекомендациях речь идёт о подробной истории, о том, как трудности влияют на разные части жизни, о других возможных объяснениях и сопутствующих состояниях. Ни опросник, ни ролик в соцсетях, ни история одного человека не могут сделать эту работу. Для одних людей СДВГ окажется частью ответа; у других похожий опыт может иметь другую причину или несколько причин сразу.

Это ограничение не обесценивает узнавание. Оно делает его честным. Я могу сказать, что диагноз изменил мой взгляд на собственную жизнь, не предлагая другим использовать мои воспоминания как тест.

Доброта к себе — не лечение

Диагноз изменил всё и ничего. Пожалуй, точнее я пока сказать не могу.

Он изменил тон, которым я с собой разговариваю. Когда мне тяжело, я реже называю себя ленивой или безответственной. Я могу заметить, что застряла, устала или не справляюсь с внутренней суетой, и задать более полезный вопрос: что сейчас происходит и что поможет пройти следующий небольшой участок?

Прошлое изменилось лишь в том смысле, что я могу смотреть на него с большей бережностью. Мне не нужно романтизировать разрозненную жизнь или объявлять каждый всплеск интереса скрытой силой. Я могу любить что-то делать, терять к этому интерес, начинать заново — и всё равно признавать, что незаконченные дела и ускользающие сроки даются тяжело.

Не все вопросы закрылись. Внимание не стало надёжным, а самопонимание не превратилось в готовый проект. Я всё ещё разбираюсь, что мне помогает, а что нет. Я всё ещё ёрзаю. Я всё ещё живу с неопределённостью.

Но теперь у части вещей, которые я когда-то считала доказательством собственной несостоятельности, есть другое имя. Моя жизнь от этого не стала решённой. Зато с нерешённым в ней стало чуть легче обходиться без презрения к себе.

Sources and notes

• «Подождите… у этого есть название?» — жизнь с поздним диагнозом СДВГ
• NICE NG87: Attention deficit hyperactivity disorder: diagnosis and management
• CDC: Diagnosing ADHD
• Attoe and Climie (2023): Miss. Diagnosis: A Systematic Review of ADHD in Adult Women
• Babinski and Libsack (2025): Adult Diagnosis of ADHD in Women: A Mixed Methods Investigation