Если вы всё ещё считаете, что СДВГ — мифический диагноз, значит, вы не обращали внимания последние несколько сотен лет

Несмотря на то, что за последние полвека наше понимание СДВГ стало значительно тоньше, современные мифы о нём — это многоголовая гидра, да ещё и часто самопротиворечивая. Один из самых распространённых мифов — что «СДВГ не существует и не является валидным диагнозом».

«Люди с СДВГ — такие же, как мы с вами…»

Популярное утверждение скептиков (или «критиков») СДВГ состоит в том, что это выдуманная концепция, подпитываемая неолиберализмом и эксплуатируемая психиатрией в погоне за «совершенным» индивидом, стремящимся соответствовать социальным нормам и ожиданиям относительно приемлемого поведения. Некоторые полагают, что неолиберальные рабочие места создают условия, при которых всё больше людей получают диагноз СДВГ/нейроотличность, так что это становится «новой нормой». Как пишет клинический психолог Люси Джонстоун: «…если тенденция сохранится, все будут нейроотличными, и мы вернёмся к исходной точке».

Диагноз СДВГ представляют как «соцсетевой заразный мем»: мол, люди узнают о симптомах в TikTok или Instagram у инфлюенсеров, монетизирующих уязвимость аудитории.

«Людям с СДВГ просто нужно взять себя в руки».

В 1902 году сэр Джордж Фредерик Стилл описал 43 детей с тем, что он назвал «аномальным дефектом морального контроля», подчеркнув проблемы с вниманием, саморегуляцией и эмоциональным контролем.

Недавно вышедший на пенсию психолог Фил Хики утверждал: «Многие знают, что побуждает детей бешено носиться по домам и оживлённым улицам… дисциплина и самоконтроль, необходимые, чтобы воздержаться от такого поведения, не были привиты в соответствующем возрасте».

Дополнительная грань этого мифа, иронично, исходит от «травматерапевтов» из соцсетей, которые изображают СДВГ как реакцию на травму и «понятный» ответ на неблагоприятные обстоятельства, включая плохое воспитание — исторически это означало «плохую мать».

Врач Габор Матэ утверждает, что СДВГ — это способ справляться с детской травмой, эмоциональной болью и неудовлетворёнными потребностями ребёнка, а не высоконаследуемый тип нейроотличности, каким его понимают сегодня. Такой взгляд, по сути, полностью отрицает генетический вклад в СДВГ, переопределяя его как часть общего стрессового ответа.

Списывать рост диагностики СДВГ на неолиберализм, TikTok, низкую мораль или травму куда проще, чем признать, что этот рост обусловлен повышенной осведомлённостью, более точной диагностикой и формальным признанием, пациентской адвокацией и снижением стигмы вокруг нейроразвитийных расстройств.

СДВГ абсолютно реален — сложный, стойкий и нарушающий повседневную жизнь.

Это далеко не современное явление: ещё в XVIII веке шотландский врач сэр Александр Крайтон описывал этот паттерн как «неспособность с необходимой степенью постоянства удерживать внимание на каком-либо одном объекте».

СДВГ был официально признан в конце 1960-х Американской психиатрической ассоциацией как гиперкинетическое расстройство, а начиная с 1980-х, по мере углубления понимания различных проявлений СДВГ, диагностика многократно пересматривалась и уточнялась, были признаны его подтипы.

Одно из самых ясных определений СДВГ можно найти на сайте AADD-UK: «СДВГ — это расстройство, определяемое через анализ поведения. Люди с СДВГ демонстрируют устойчивый паттерн невнимательности и/или гиперактивности-импульсивности, который мешает повседневному функционированию и/или развитию».

DSM-5 определяет СДВГ (Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder) как «нейроразвитийное расстройство, характеризующееся устойчивыми паттернами невнимательности и/или гиперактивности-импульсивности, которые нарушают функционирование или развитие».

Возрождая отрицание реальности СДВГ, они возрождают стигму и стыд.

Стигматизация и пристыжение людей с СДВГ продолжают подпитываться мифами и необоснованными теориями о его причинах. Игнорирование длинной истории и современной эволюции распознавания паттернов СДВГ подразумевает, будто люди, годами ожидающие формального диагноза, — это легко манипулируемые фигуры, которые в отчаянии по поводу идентичности и самоутверждения доверяют незнакомцам в соцсетях больше, чем собственному опыту. По мере усиления признания генетических и нейроразвитийных истоков СДВГ и расширения адвокации за всестороннюю и точную оценку и лечение мы можем отказаться от архаичных моральных суждений, с которыми сегодня сталкиваются люди, живущие с СДВГ.